Удар, удар, ещё удар, опять удар и вот
Борис Буткеев, Краснодар, проводит аперкот.
Вот он прижал меня в углу, вот я едва ушёл.
Вот аперкот, и я на полу, и мне нехорошо И думал Буткеев мне рёбра круша,
Что жить хорошо, и жизнь хороша. При счёте "семь" я всё лежу, рыдают землячки.
Встаю, ныряю, ухожу и мне идут очки.
Неправда, будто бы к концу я силы берегу.
Бить человека по лицу я с детства не могу,
Но думал Буткеев мне челюсть кроша,
Что жить хорошо, и жизнь хороша. В трибунах свист, в трибунах вой:
"Ату его, он трус!".
Буткеев лезет в ближний бой, а я к канатам жмусь,
Но он пролез, он сибиряк, настырные они,
И я сказал ему: "Чудак, устал ведь, отдохни", Но думал Буткеев мне рёбра круша,
Что жить хорошо, и жизнь хороша. А он всё бьёт, здоровый чёрт, ему бы в МВД,
Ведь бокс - не драка, это - спорт,
Отважных и т. д.
Вот он ударил раз, два, три,
И сам лишился сил.
Мне руку поднял рефери, которой я не бил. Лежал он и думал, что жизнь хороша.
Кому хороша, а кому ни шиша.
|